С начала 20 века на южном магнитном полюсе Антарктиды побывало 4 экспедиции: британская (1912), советская (1962), американская (1962) и ещё одна советская. Первая погибла полностью, из второй вернулись лишь двое, третья с трудом вернулась лишь на одном вездеходе, а их рассказы сразу же засекретили, как и засекретили информацию о последней советской экспедиции, из которой вернулись не все. И вот, лишь спустя много лет один из участников решился рассказать шокирующую правду о том, что там случилось!

Mount_Jackson,_Antarctica

В 1911-1912 годах между экспедицией норвежского исследователя Руаля Амундсена и экспедицией англичанина Роберта Скотта развернулась настоящая гонка за покорение Южного полюса: английскому полярному исследователю Роберту Скотту не повезло – его опередили норвежцы. Скотт обнаружил в заветной точке вымпел, оставленный командой соперника за 33 дня до него. Обратно англичанин решил возвращаться, не повторяя маршрута Амундсена, а пошёл с четырьмя спутниками через область магнитного полюса и погиб…

Полвека спустя советская экспедиция, основавшая в Антарктиде станцию «Мирный», отправила группу из шести исследователей вглубь континента, чтобы достичь Южного магнитного полюса. Вернулись лишь двое. По официальной версии, причиной трагедии были жестокая буря, сильнейшие морозы и отказ двигателя у вездехода.

Следующей группой исследователей, отправившейся к Южному магнитному полюсу, стала американская. Было это в 1962 году. Американцы учли печальный опыт советских коллег — оборудование взяли самое совершенное, в экспедиции участвовали 17 человек на трёх вездеходах, с ними поддерживалась постоянная радиосвязь. В этой экспедиции никто не погиб. Но вернулись люди на одном вездеходе. Все они находились на грани помешательства. Исследователей немедленно эвакуировали на родину, но о том, что произошло в походе, известно до сих пор очень мало.

После американцев к Южному магнитному полюсу снова отправились советские исследователи. Один из участников этого похода Юрий Ефремович Коршунов до недавнего времени жил в Санкт-Петербурге. Одному репортёру удалось «разговорить» его по поводу случившегося в том давнем походе. Репортёр записал рассказ полярника, но опубликовать его так и не сумел. Коршунов тем временем умер.

И вот недавно рассказ Юрия Ефремовича, изобилующий невероятными подробностями, появился в американской печати. Приводим его в переводе с английского.

«Был полярный день, — рассказывал Коршунов, — и почти всё время нашего пути стояла прекрасная погода. Термометр показывал всего минус тридцать градусов по Цельсию, ветра не было — для Антарктиды это редкость. Мы прошли маршрут за три недели, не потеряв ни минуты на ремонт машины. Первая неприятность произошла, когда мы разбили основной лагерь в точке, соответствовавшей, по всем нашим замерам, Южному магнитному полюсу. Все были вымотаны, поэтому легли спать пораньше, но заснуть не могли. Чувствуя неясное беспокойство, я встал, вышел из палатки и метрах в трёхстах от нашего вездехода увидел… светящийся шар! Он подпрыгивал, будто футбольный мяч, только размеры его были раз в сто больше. Я закричал, и все выбежали наружу. Шар перестал подпрыгивать и медленно покатился к нам, на ходу меняя форму и превращаясь в какое-то подобие колбасы. Менялся и цвет — становился темнее, а в передней части «колбасы» начала появляться страшная морда без глаз, но с отверстием, похожим на пасть. Снег под «колбасой» шипел, будто она была раскалённой. Пасть шевелилась, и мне показалось, будто «колбаса» что-то говорит.

Фотограф экспедиции Саша Городецкий пошёл вперёд со своей камерой, хотя старший группы Андрей Скобелев кричал, чтобы он стоял на месте! Но Саша продолжал идти, щёлкая затвором. А эта штука… Она мгновенно опять изменила форму — вытянулась узкой лентой, и вокруг Саши возник светящийся нимб, будто вокруг головы святого. Помню, как он закричал и уронил аппарат…

В этот момент раздались два выстрела — стреляли Скобелев и стоявший справа от меня наш врач Рома Кустов… Мне показалось, что стреляли не разрывными пулями, а бомбами — такой был звук. Светящаяся лента вспухла, во все стороны брызнули искры и какие-то короткие молнии, и Саша оказался охваченным как бы огнём.

Я бросился к Саше. Он лежал ничком и… был мёртв! Затылок, ладони и, как потом оказалось, вся спина словно обуглились, полярный спецкостюм превратился в лохмотья.

Мы попытались связаться по радио с нашей станцией «Мирный», но из этого ничего не вышло, в эфире творилось нечто невообразимое — сплошной свист и рычание. Никогда мне не приходилось встречать такую дикую магнитную бурю! Она продолжалась все трое суток, которые мы провели на полюсе.

Фотокамера оказалась расплавленной, будто от прямого попадания молнии. Снег и лёд — там, где «проползла» лента, — испарились, образовав колею глубиной в полметра и шириной метра два.

Мы похоронили Сашу на полюсе.

Через двое суток погибли Кустов и Борисов, затем — Андрей Скобелев. Всё повторилось… Сначала появился один шар — прямо на Сашином холме, а минуту спустя — ещё два. Они возникли, будто сгустившись из воздуха, на высоте примерно сотни метров, медленно опустились, повисели над землёй и начали двигаться по каким-то сложным траекториям, приближаясь к нам. Андрей Скобелев снимал, а я замерял электромагнитные и спектральные характеристики — приборы заранее установили метрах в ста от машины. Кустов и Борисов стояли рядом с карабинами наизготовку. Они начали стрелять, едва только им показалось, что шары вытягиваются, превращаясь в «колбасу».

Когда мы пришли в себя от шока, шаров уже не было, в воздухе стоял запах озона — будто после сильной грозы. А Кустов с Борисовым лежали на снегу. Мы сразу бросились к ним, думали, ещё можно чем-то помочь. Потом обратили внимание на Скобелева, он стоял, прижав ладони к глазам, фотокамера лежала на льду метрах в пяти, он был жив, но ничего не помнил и ничего не видел. Он… это и сейчас страшно вспоминать… младенец. Ходил, извините, под себя. Не хотел жевать — только пил, расплескивая жидкость вокруг. Наверное, его нужно было кормить из соски, но, сами понимаете, сосок у нас не было, Кустова и Борисова мы даже не смогли похоронить — сил не было. Хотелось одного — смыться поскорее. А Скобелев все время хныкал и пускал слюни…

На обратном пути он умер. В «Мирном» медики определили у него сердечную недостаточность и следы обморожения, но не очень сильного, во всяком случае, не смертельного. В конце концов, мы решились рассказать правду — слишком давило то, что произошло, К моему удивлению, нам поверили. Но ведь не было никаких убедительных доказательств. Отравлять новую экспедицию к полюсу не было никакой возможности — не позволяли ни программа исследований, ни отсутствие нужного оборудования. Насколько я понял, то же, что и с нами, произошло в 1962 году с американцами, Теперь вы понимаете, почему больше никто туда не стремится? Когда-нибудь, может, туда пойдут опять. Но не думаю, что это произойдёт скоро, — слишком надёжная требуется защита. Такая затея стоит миллионы долларов. Даже американцы вряд ли настолько богаты — они ведь сейчас, как известно, сворачивают свои антарктические станции. Основной интерес сегодня — так называемая озоновая дыра. Если бы не необходимость постоянного контроля за ней, вряд ли там вообще были бы сейчас люди».

До сих нет объяснений для явления, которое наблюдали участники полярной экспедиции. В 1966 году исследователи назвали шары-убийцы – плазмозаврами. Американский физик Рой Кристофер предположил, что эти антарктические чудовища являются электризованными живыми существами, сгустками плазмы.

Он считает, что плазмозавры могут жить на высоте 400-800 километров над поверхностью Земли. Там они остаются в разреженном состоянии, что делает их невидимыми. Но возле Южного полюса плазмозавры могут спускаться к Земле. Плотная среда увеличивает их собственную плотность, позволяя их увидеть.

По версии исследователя, плазмозавры вызывают галлюцинации и могут поразить их электрическими разрядами. Кристофер полагает, что это живые существа, которые существовали еще до органических форм жизни. Естественно, что пока это лишь предположение.

Возможно, в будущем найдётся достоверное объяснение для этого загадочного явления.