Томас Кюммель для Telegram: «Слишком мало изучена роль банков в скандале с фондом ВЭБ».

22.02.2013 Время 13:48



kymmel

Вчера редакцию Telegram посетил вольный журналист Томас Кюммель, который стал одним из главных источников информации по теме нашумевшего фонда Внешэкономбанка. Помимо фонда ВЭБ, мы обсудили с Томасом также другие вопросы, касающиеся госбюджета.

 

Как зародился твой интерес к фонду ВЭБ?

Это началось в 2000 году, когда тогдашний журналист газеты Äripäev Андрес Реймер сказал, что у него есть документы, которые свидетельствуют о пропаже большой суммы денег с замороженных счетов. Мне тогда показалось это очень важной новостью, и очень странно всё это затихло. С этого я и начал.

 

На тот момент казалось совершенно противоречащим здравому смыслу, что пропало 420 миллионов крон, а люди, высокопоставленные банковские служащие, в ответ на простые вопросы говорят глупости.

 

Дальше в 2004 году я написал об этом книгу. В этой книге были поставлены, на мой взгляд, довольно серьёзные вопросы. Не отреагировали ни КАПО, ни прокуратура, ни иные ведомства, а банкиры продолжали нести такую ахинею, как и прежде.

 

А ты пробовал взять интервью у банкиров для своей книги?

Да, пробовал получить ответы у Вахура Крафта. Несколько месяцев только кормили обещаниями, а в итоге ничего из этого не вышло. Как только речь заходит о фонде ВЭБ, появляется странный блеск в глазах некоторых людей, глаза опускаются, тело скукоживается сантиметров на 20, и человек поспешно удаляется.

 

Твоё общение с Калласом, Крафтом и другими связанным с этим скандалом людьми по-прежнему одностороннее?

Да, они меня всё так же избегают. Каллас прямо указывает на Крафта, а Крафт утверждает, что он без ведома начальства ничего не делал. Это замкнутый круг.

 

Я когда-то сделал Крафту, а теперь и Калласу предложение провести публичные дебаты, несомненно, какой-нибудь телеканал был бы заинтересован. Но ведь они жуткие трусы.

 

Я считаю, что правда всплывёт быстрее, если выяснить движение этих денег, и где эти суммы в итоге оказались. И у парламентской комиссии есть реально такая возможность.

 

С другой стороны, этот скандал выставляет шведские банки в дурном свете, и я не верю, что они особо счастливы по этому поводу. Этот счёт, через который происходило движение денег, принадлежит теперь банку SEB.

 

Это очевидно тоже тема, которая до сих пор особо не затрагивалась – роль эстонских коммерческих банков в этой сделке.

Именно. Я думаю, что их роль в этом деле значительна: хозяин тот, в чьём кармане кошелёк. Связанный со сделками ВЭБ счёт принадлежал Северо-Эстонскому Банку, а когда Ühispank с ним объединился, то этот счёт стал его собственностью. А сейчас владельцем счёта является банк SEB.

 

Ведь без твоего ведения никто другой  не может произвести связанные с твоим счётом сделки – доступ к счёту есть только у его владельца. Если упрощённо объяснять.

 

В своё время я пытался получить комментарий от Ühispank, но ответ был нулевой. Также обращался с вопросами к российскому банку, и даже один раз смог поговорить с ними, что в конце 1990-х годов у них было время полной неразберихи, но теперь и от них никакого ответа.

 

А почему тамошний банк должен избегать этой темы?

Они знают, откуда и кому ушли деньги и на основании их данных могут спецслужбы принудить людей делать такие вещи, которые бы они, может, добровольно делать не хотели бы. Поэтому в интересах Эстонии выяснить всю правду об этой истории.

 

Если все узнают, что на самом деле случилось, и это больше не будет тайной, невозможно будет больше этих людей шантажировать.

 

Предположим, что новым президентом Банка Эстонии стал реформист Юрген Лиги. Были бы мы тогда в другой ситуации?

Сейчас-таки люди начинают понимать, что управление Банком Эстонии всё время было внутренним делом одной шайки, Ханссон был на самом деле так сказать несчастным случаем на производстве. Если бы Лиги стал президентом, то я уверен на 100%, что этот аудит не был бы проведён.

 

Что ты думаешь о других теневых денежных потоках, которые связаны с нашим госбюджетом? Возьмем, к примеру, огромные инвестиции Eesti Energiaв Иорданию – ходят слухи, что на сегодняшний день наше предприятие понесло уже как минимум 100 миллионов долларов убытков. Куда-то же должны были деться все эти деньги?

В случае с Eesti Energia я считаю, что тут дело не с замысловатой схемой, а с простой глупостью. Мы вложились в бизнес-проект, который изначально был обречён на провал. От этого проекта отказались ещё до нас многие более крупные, чем  Eesti Energia, игроки.

 

Вдобавок можем поговорить и о внутригосударственных инвестициях. Проблемой является завод сланцевых масел в Аувере, который простаивает, потому что технология не подходит. Сколько мы должны ещё зарыть туда денег?

 

Однако нужно говорить, так как дело касается государственного предприятия, чьи инвестиции финансируются из госбюджета.

Конечно, нужно. Но они говорят, что государственное предприятие – это тоже самое что любой другой бизнес, только собственник государство. Я всё-таки считаю, что тут всё немного по-другому – всё же это инвестиции за счёт налогоплательщиков.

 

В случае индивида, когда человек попадает в беду, с него истребуют всё до последнего цента. Государству же позволено транжирить гигантские суммы, и никто за это не несёт ответственности. В нашем государстве буйствует тотальная безответственность.

 

В демократической стране все должны быть равны перед законом, а не так, что одно ровнее. Это уже немного напоминает описанное Дж. Оруэллом. Я не хочу жить в  таком государстве. Но я хочу, чтобы мои дети жили всё-таки в Эстонии, поэтому нужно в доме навести порядок.

 

 

Марианн Йоонас


Комментарии